11.06.2013, 16:36

Должны ли политики ограничивать центральные банки

34413_image_large.jpg

По мнению британского исследователя Паолы Субакки, количественное смягчение - это игра с огнем

Во многих центральных банках мира происходит смена караула. Харухико Курода теперь поставлен на должность управляющего Банком Японии (BOJ), и ему предстоит непростая задача ‑ положить конец двум десятилетиям застоя. Марк Карни, нынешний управляющий Банка Канады, который готовится взять на себя управление Банком Англии (BoE) в июле, уже дает знать о себе в британских денежно-политических дебатах. И в Соединенных Штатах, где в январе вполне ожидаемо заканчивается срок пребывания Бена Бернанке в должности председателя ФРС, уже распространяются слухи о его преемнике.

Единственными уклонившимися среди ведущих экономик мира являются Китай и Еврозона. Но это вовсе не обязательно будет продолжаться вечно. Марио Драги является президентом Европейского центрального банка едва ли больше года, а управляющий Народного банка Китая Чжоу Сяочуань был практически заменен после того, как достиг в феврале пенсионного возраста.

Двадцать лет назад подобные новости заинтересовали бы в основном только банкиров и бизнесменов. Однако после начала мирового кризиса необходимость возрождения и поддержки экономического роста в США, Великобритании и Японии, а также необходимость избежать финансового краха еврозоны побудила ведущие центральные банки быть более откровенными и проводить более агрессивную денежную политику, включающую нетрадиционные меры, например количественное смягчение (QE). В результате многие центральные банкиры стали общеизвестны; некоторые из них даже обзавелись таблоидными прозвищами, например "супер Марио" Драги.

Агрессивная денежная политика центральных банков сделала общеизвестными имена многих финансистов; некоторые из них даже обзавелись таблоидными прозвищами, например "супер Марио" Драги

Этот новый вид популярности заставил некоторых управляющих центральных банков пересмотреть свои процессы принятия решений. В Японии посторонние лица недавно получили редкий проблеск информации о деятельности Банка Японии после утечки протокола заседания правления. Аналогично, преждевременный (на день раньше положенного) выброс протокола мартовской встречи ФРС по определению процентных ставок более чем сотне людей, включая банковских руководителей, ассистентов Конгресса и банковских лоббистов, поднял вопрос о том, каким образом банк контролирует раскрытие конфиденциальной информации.

На самом деле, ФРС находился под пристальным вниманием с 2008 года, с момента, когда почти нулевая процентная ставка подвела его к тому, чтобы стать первым банком, прибегнувшим к политике QE. Чтобы подтолкнуть снижение стоимости заимствования, ФРС приобретала на рынке долгосрочные активы, вливая ликвидность в финансовую систему. С тех пор аналогичные меры предприняли Банк Англии и ЕЦБ.

В начале апреля Банк Японии объявил о планах запустить самые агрессивные программы скупки облигаций, обещая в течение ближайших двух лет влить в экономику 1,4 триллиона долларов США, чтобы достигнуть целевого показателя инфляции в 2%. Такая денежно-кредитная политика является стероидной, и, будучи используемой в качестве противовеса создающей инфляцию печати денег, она практически является игрой с огнем. Но в случае Японии, которая борется с дефляцией уже на протяжении поколения, такой риск оправдан. Нам еще предстоит узнать, сможет ли атака Куроды укрепить внутреннее потребление и инвестиции.

Денежно-кредитная политика количественного смягчения является стероидной, и, будучи используемой в качестве противовеса создающей инфляцию печати денег, она практически является игрой с огнем

Нетрадиционные меры являются частью более обширных преобразований в денежной политике. Помимо того, что она становится более смелой и экспансивной, она все больше переплетается с фискальной политикой. Эти изменения наиболее явны в Японии, где денежно-кредитная политика является центральным компонентом экономической стратегии премьер-министра Японии Синдзо Абэ, которая получила название "абэномика" и которая подразумевает сотрудничество между правительством и центральным банком.

Означает ли это подрыв независимости центрального банка через де-факто подчинение никем не избранных технократов избранным политикам? Можно утверждать, что Япония представляет собой исключительный случай, когда ограничение в виде нулевых номинальных процентных ставок наконец-то требует отклонения от традиционных мер. Однако в Европе президент Бундесбанка Йенс Вайдман раскритиковал ЕЦБ за превышение его мандата своей программой "прямых денежных операций", с помощью которой Драги пытался выполнять свои обещания гарантировать выживание евро.

В результате, вопросы о роли денежно-кредитной политики, независимости и подотчетности центральных банков, раньше ограничивающиеся редкими спорами ученых мужей, стали постоянными темами для широкого политического обсуждения. Однако, вместо того, чтобы пытаться определить единый подход, центральным банкам необходимо сосредоточиться на разработке индивидуальных подходов в рамках ортодоксальной кредитно-денежной политики, которая вращается вокруг ценовой стабильности и независимости.

Например, мандат ФРС указывает на то, что стабильность цен может быть явно связана с активной поддержкой роста ВВП и занятости; для Банка Англии и ЕЦБ это может быть условием для достижения более широких целей по устойчивому развитию и занятости. До тех пор, пока политики будут соблюдать правило невмешательства – по крайней мере, публично – центральные банки будут восприниматься как институты, не ограниченные политическими интересами.

До тех пор, пока политики будут соблюдать правило невмешательства – по крайней мере, публично – центральные банки будут восприниматься как институты, не ограниченные политическими интересами

Своей демонстрацией того, что агрессивное создание денег является законным подходом к борьбе с дефляцией, Банк Японии нарушил до сих пор священные конвенции. В то же время, он предпринял беспрецедентный шаг, включив денежно-кредитную политику в комплексную экономическую стратегию, основанную на координации между различными областями политики и связанными с ними институтами.

Такой комплексный подход может оказаться эффективным в странах, где реальная экономика и финансовый сектор тесно взаимосвязаны, обеспечивая своевременное и упорядоченное осуществление политики, и в то же время предотвращая неблагоприятные последствия. Подобная координация ущемит независимость центрального банка не больше, чем многостороннее сотрудничество подрывает суверенитет стран-участниц.

И хотя еще только предстоит выяснить, какое воздействие окажет на экономику Японии абэномика, ее влияние на дебаты по поводу денежно-кредитной политики и отношений между центральными банками и правительствами уже становится очевидным. Хочется верить, что Карни последует данной тенденции оспаривания общепринятых убеждений в Банке Англии. Сегодня, возможно, начинается новая эра активной и разнообразной денежно-кредитной политики, несущая всем потенциальную выгоду.

 

Паола Субакки,
директор по исследованиям международной экономики
Королевского института международных отношений (Великобритания)

© Project Syndicate, 2013

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.
ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ